У них в настоящий момент – любовь. Она – в белой шляпке «котелком», подставляет ушко и смешно хлопает ресницами. Ножки – в фильдекосовых чулках (еще вчера – контрабандный товар); практичная девушка – ночи пока холодные! И планы у нее смелые. Ее кавалер – рыжий парнишка в брючках «гольф», розовый от переизбытка чувств. Кто он? Да кто угодно. Теперь не разберешь. Он может быть полуответственным работником, нэпманом, даже комсомольским функционером средней руки. Году этак в двадцать первом Андрей без труда оценил бы по одежке его социальный статус. А сейчас – вряд ли. Он ощутил свою оторванность от жизни. Там, в диком Забайкалье, за тысячи верст от Центральной России, Андрей и не подозревал о действительно существующей советской цивилизации.

Заказ уже принесли. Андрей взял в руки красивые мельхиоровые приборы. Глупость, антураж, но приятно. И вкусно. Цены, правда, кусачие. Ничего не поделаешь, сам «любимец партии» товарищ Бухарин кричал: «Обогащайтесь!» Вот и пытаемся.

В заведение ввалилась шумная стайка молодежи. Расселись, пожелали кофе и пирожных. Однако это сорок копеек с носа! Не многовато ли для рабфаковцев? А они – бесспорно рабфаковцы: твердят об «Истории» Покровского. Ростки новой интеллигенции.

Вспомнился Бехметьев. Трудно бехметьевым конкурировать с этой зубастой братвой. У них – задор, напористость да юношеский максимализм в качестве компенсации недостатка знаний. Бехметьевы – старые, измученные «идеями» сибариты, пусть умные, но слабые отсутствием веры в самих себя. А еще они грешны. Грешны тем, что им вдолбили счастливые молодые люди. Мучаются бехметьевы внушенными грехами, каются. А грех-то не в этом! Бехметьевский грех в вечном правдоискании; ребята же не ищут правды – они ее знают. Сильные они.

Неожиданно Андрей понял, что уже и чай допил. Он удивился глубине своего ухода от реальности и попросил счет.

Улыбчиво подали красную книжечку. «Два рубля! Вот она, проза жизни».